«Рукопись
В.В. Звездина “Поездка для осмотра помещичьих усадеб Чухломского уезда
осенью 1918 года”»
(Л. 1) Рукопись №26
Извлечения
из доклада уполномоченного Научного общества Василия Васильевича Звездина о
поездке в Чухломской уезд
Осень
1918 года
…пути сообщения в Чухломском уезде очень плохи. Шоссейных дорог
совсем нет. Осенняя распутица еще больше обостряет вопрос передвижения.
В Чухлому ни весной, ни осенью, ни летом, чуть ли буквально, «нет
ни проходу, ни проезду». Только зимой, когда установится санный путь,
мало-мальски налаживаются пути сообщения. От Галича до Чухломы мне предстоял путь на лошадях 50 с лишком верст. Цены на подводы от Галича до Чухломы,
вследствие осенней распутицы и продовольственного кризиса /недостаток на рынке
овса и сена/, стояли в то время: 300, 250, 150 и 100 рублей, при условии ехать
с попутчиком. С двоих на крестьянской телеге брали 300 и 250 рублей. Если же
попутчиков не оказывалось, приходилось платить одному 300 - 250 рублей.
19 ноября отправился в местный Чухломской отдел просвещения. В
отделе прежде всего сообщили, что усадьбы уезда крайне запущены и бедны, за
исключением одной – Клусеева. Владельцы большинства усадеб в них не живут,
частью сами уехали, в города, частью выселены волостными властями и живут в
соседних деревнях. А главное же – книг и предметов старины и искусства в
усадьбах уезда, по сведениям отдела, очень мало или почти нет, если не считать,
повторяю, Клусеева.
Как я узнал, владельцы усадеб Чухломского уезда за последнее время
жили в своих усадьбах большей частью только летом, приезжали «на дачу», так как
хозяйства в этом уезде развито очень мало, впоследствии неблагоприятной
глинистой почвы и обилия болот. Поэтому большая часть помещичьих земель или
сдавалась в аренду, или попросту пустовала.
Даже коренное население уезда – крестьянство мало жило в уезде.
/Разумею мужчин/ Вовсе не занималось землею, а уходя на отхожие промыслы
Чухломской уезд снабжал обе столицы и другие крупные города, и центры
столярами, малярами, плотниками. Таким образом мужское население уезда по летам
вращалось в столицах, а сельское хозяйство должны были вести бабы.
Этим столичным влиянием, может быть, объясняется то, что говор в
уезде «акающий».
В отделе просвещения мне сообщили, что все, взятые на учет усадьбы
находятся в ведении волостных земельных отделов, и отделу просвещения еще не
переданы. Ввиду этого меня направили в Чухломской исполком за получением
бумажки на право осмотра усадеб.
Председатель Чухломского исполкома прежде всего запротестовал
против цели моей поездки в Чухломской уезд. «Вы увезете от нас библиотеки? С
чем же оставите нас? Предметы старины и искусства и нам нужны для своего музея».
Пришлось разъяснять, что целью моей поездки является не перевозка целых
библиотек, а только редкие в библиографическом отношении книги. (Л. 2)
Прения же по поводу перевозки мною из Чухломского уезда предметов старины и
искусства прекратились сами собою, после напоминания секретаря отдела
просвещения одного факта, характеризующего охрану памятников старины и
искусства со стороны Чухломского исполкома. Образ высокой художественной
работы, писанный масляными красками на полотне, висевший в помещении бывшей
Чухломской земской управы, после декрета об отделении церкви от государства,
был куда-то заброшен, не то в подвал, не то на чердак местного исполкома.
После напоминания этого факта я получил от Чухломского исполкома
соответствующую бумажку. Вообще, с охраной памятников старины и искусства в
Чухломе не все обстоит благополучно. Прежде всего, портрет Александра II, высокохудожественной работы,
висевший в помещении бывшей Чухломской земской управы, после переворота был
разорван в клочки в помещении местного исполкома. Живший в Чухломе вовремя
текущей войны военнообязанный, некто Келли, как мне передавали, оценивал этот
портрет в 5000 рублей. Что же касается Чухломского музея, то многие вещи из
него пропали, как, например, часть коллекции Остаповича, и многие другие
музейные предметы. Относительно образа я сообщил инициатору и организатору
местного Чухломского общества по изучению уезда в историческом отношении,
А.П. Крылову, преподавателю Чухломской гимназии.
20 ноября я отправился в Озерную волость, в исполком, для справок
об усадьбе Поповское. Озерный исполком находится в 2-х верстах от Чухломы в
деревне Алешково.
В Озерном исполкоме мне, между прочим, сказали об усадьбе Кашино, в
4-х верстах от Чухломы, принадлежащей купцу Пьянкову, живущему в Чухломе, но
тут же сообщили, что усадьба эта представляет из себя в настоящее время пустой
дом, служащий Пьянкову дачей в летнее время, и из имущества в этом доме в
настоящее время нет ничего, так как Пьянков вывез из него все, что было, в свой
дом в Чухломе.
В Озерном исполкоме мне сообщили, что лет 15 назад по уезду по
усадьбам ездил Михаил Михайлович Воробьев, реставратор музея имени Александра III, который скупил много старинных
вещей и вывез их в Петроград.
Получив от Озерного исполкома разрешение на право осмотра усадеб
Поповское и Кашино и изъятия вещей из них, 20-го я отправился в Чухлому, чтобы
вместе с владельцем усадьбы Поповское П.И. Якимовым отправиться в
Поповское.
В Чухломе я отправился к Пьянкову. Пришлось долго стучаться у
калитки его дома. Когда мне отперли, и я вошел во двор, то был удивлен тем, что
не встретил мне отворявшего. Оглядевшись по сторонам, я отгадал секрет.
Оказывается, калитка отпиралась непосредственно из дома, для каковой цели в
стене дома было сделано отверстие, через которое пропущена веревка, привязанная
к задвижке, которой запиралась калитка. (Л. 3) Таким образом, стоило из
дома потянуть за веревку, и задвижка поднималась, отпирая тем самым калитку.
Два одноэтажных деревянных дома, обшитых тесом, сильно почерневших
от времени, разделялись в середине двором и деревянным полом и крышей в задней
его части, где начинались уже надворные постройки – сараи, кладовые и т.п.
Одним словом, типичная постройка в раскольническом вкусе, часто встречавшиеся у
Мамина-Сибиряка в его описаниях раскольнического Урала. Ко мне во двор вышел сам Пьянков, по наружности типичный купец доброго старого времени, пригласивший меня войти в дом. В доме все напоминало хозяина. Типичная купеческая обстановка комнат, обилие икон с киотами в переднем углу, старинные комоды и диваны. Наконец - хозяйка, жена Пьянкова, старушка в своеобразной старушечьей прическе с наколкой.
Разговор мой с Пьянковым был не длинен, и мало интересен, так как он, по-видимому, опасался при мне про иное говорить и несколько раз останавливал даже свою жену, по своей словоохотливости пытавшуюся вступить со мною в разговор. Пьянков охотно предложил мне ключи от своей усадьбы Кашино. Но я любезно отказался, так как осматривать пустой дом в Кашине. откуда все вывезено и припрятано в Чухломе, не было никакого расчета.
Кашино приобретено Пьянковым у какого-то мелкопоместного дворянина лет 20 тому назад. Вообще, как мне говорили многие из Чухломских старожилов, в самой Чухломе по частным домам очень много разного рода старинных вещей. Одна какая-то старушка, приняв меня за скупщика подобных предметов, хотела показать мне какую-то вещь, но, узнав, что я не плачу денег за старинные вещи, не пожелала мне ее показать.
Придя в Поповское, я, в ожидании П.И. Якимова, стал бродить по саду. Сад, в который выходит барский дом, заглохший и запущенный, заросший кустами и деревьями. В саду имеется маленький пруд, в котором, быть может, прежние помещики водили карасей. Самый дом в настоящее время представляет из себя полуразвалившееся деревянное одноэтажное здание, построенное в типичном помещичьем стиле прежних лет, с антресолями и деревянными колоннами по фасаду. Фасад дома выходит в сад. При доме имеются надворные постройки для скота и сельскохозяйственного инвентаря, часть которого была растащена после революции соседними крестьянами. Усадьба принадлежала раньше, до 1911 года, Николаю Макаровичу Перелешину, бывшему председателю Чухломской уездной земской управы, человеку, как сказали его соседи-помещики, мало интересовавшемуся книгами и чтениями.
"У него в усадьбе вы скорее найдете коллекцию рюмок или чего-нибудь в этом роде". Человек в высшей степени старинного покроя. Он, например, боялся ездить по железной дороге, считая это вредным для рода человеческого новшеством. После его смерти в 1911 году, усадьба перешла по наследству к двум его дочерям - Александре Николаевне, в замужестве Огаревой, и Екатерине Николаевне, в замужестве Ивановой. В том же 1911 году Александра Николаевна умерла и ее часть усадьбы перешла к ее мужу, Огареву, и малолетней дочери ея, Вере Сергеевне Огаревой. Екатерина
(Л. 4)
Николаевна свою часть продала Ивану Ивановичу Быковскому, помещику Тверской губернии, который в настоящее время живет в Поповском.
Огарёв свою часть, доставшуюся ему после жены, так же продал. Таким образом, в настоящее время владельцами усадьбы Поповское являются три лица: Вера Сергеевна - внучка Н.М. Перелешина, Якимова, вышедшая замуж за Петра Ивановича Якимова, учителя начального училища в Чухломе, теперь служащего военным руководителем в Озёрном военном комиссариате. Якимовы занимают часть дома в Поповском. Другую часть дома занимает Иван Иванович Быковский, третьим же владельцем усадьбы является какой-то крестьянин, не живущий в усадебном доме, купивший часть Огарёва. Пока я бродил по саду, подошел Петр Иванович Якимов, приехавший из Чухломы. С ним я вошел в барский дом. Обстановка комнат самая обычная, если не считать старинный письменный стол красного дерева и несколько ломберных столов. Перелешинской библиотеки, как у меня значилось в бумажке от правления Общества, не оказалось.
Частью потому, что сам Н.М. Перелешин книгами не интересовался, а частью потому, что если таковая и была, то она была распродана опекунами В.С. Огарёвой - внучки Перелешина, так как она была после смерти матери осталась малолетней. Много вещеей, наиболее ценных, было распродано за время опекунства над В.С. Огарёвой, и даже некоторые фамильные документы и бумаги уничтожены. Поэтому архивных бумаг я не нашел никаких. Часть их была уничтожена опекунами, а другая уничтожилась по мере хозяйственных надобностей - для растопки печей и т.д. Из книг в квартире Быковских не нашлось ничего, а в квартире Якимовых есть небольшая этажерка с книгами: разрозненные экземпляры журналов за разные годы - "Отечественные записки", "Русская мысль", несколько томиков "Судебные уставы императора Александра II". Итак, в квартирах Быковских и Якимовых ничего ценного в библиографическом и археологическом отношениях не оказалось. Лазил даже на чердак, надеясь найти там архивные бумаги, но там буквально ни одной бумажки нет, всё сожжено.
Из квартиры Якимовых я взял три географические карты:
1. Азии. Издана и гравирована в 1814 году;
2. Африка. Издана и гравирована в 1814 году;
3. Генеральная почтовая карта Европы, СПб, 1812 год.
Взял также две книжки "Политического журнала" за 1790 год, месяцы - июль, часть 7-я одну и другую - за 1795 год, часть 1-я, книга 1-я за месяц генварь (январь - прим. наборщика) и затем план земли Костромской губернии, Кологривского уезда, поступившей в надел временнообязанных крестьян господина князя Вяземского, по деревням Старову, Микулину и Тяпневу, на 110 мужскогопола душ.
21 ноября отправился пешком из Чухломы в усадьбу Клусеево, Бореевской волости, в 15-ти верстах от Чухломы. По дороге зашел в Бореевский исполком, в 9-ти верстах от Чухломы, в деревню Острожниково, так как тут раньше была усадьба, теперь же бывший барский дом - обыкновенное двухэтажное каменное здание.
(Л. 5) которое занимает в настоящее время потребительская волостная лавка, помещающаяся в нижнем этаже. Верхние же - совершенно пустой, стекла в окнах выбиты, штукатурка с наружных стен дома отвалилась. В общем - печальная картина! В двух флигелях помещаются: в одном школа, а в другом - Бореевский исполком. Заведующий земотделом Бореевского исполкома А.П. Фадеев принял меня очень любезно, и на мой вопрос, не имеется ли препятствий со стороны исполкома для осмотра мной и изъятия некоторых вещей из усадьбы, ответил, что не только препятствия нет, но исполком будет очень рад, если ценные вещи будут отправлены в надлежащее хранилище /музеи и прочее/, так как, заметил он, были попытки разобрать усадебную мебель по крестьянским домам.
Помещичий дом в усадьбе Клусеево, заметил он, теперь стоит пустой, так как владелица усадьбы И.И. Катенина выселена из нее прошедшей осенью и живет в полутора верстах от усадьбы, в деревне Титово на квартире у одного крестьянина. Усадебный дом заперт двумя замками. Ключ от одного из них находится у владелицы усадьбы, а другой - в Бореевском исполкоме. Получив разрешение от исполкома, я отправился с заведующим земотделом А.П. Фаддеевым в Клусеево /в 6ти верстай от Острожникова/. Придя в Клусеево, А.П. Фаддеев пошел за ключом от дома к И.И. Карениной, а я остался у бывшего арендатора усадебной земли, Августа Ивановича Сермус, трудолюбивого и энергичного эстонца, выехавшего из Эстляндии незадолго до войны. Он живет в особом деревянном дом, игравшем, очевидно, прежде роль скотной избы. Сермус, с другим земляком, живущим вмести с ним и обрабатывали катенинскую землю, так как сами Катенины совсем хозяйством не занимались. Владельцами усадьбы Клусеево с незапамятных времен /по крайней мере, с какого именно времени не могла мне сказать И.И. Катенина/, являются дворяне Катенины. Род очень древний. "Мы были при Шемяке" - слова Иды Ивановны Катениной. Самого древнего представителя своего рода, которого Ида Ивановна могла мне указать - это Андрей Федорович Катенин, построивший теперешний дом барский 118 лет тому назад. С него - Андрея Федоровича сохранился портрет в доме, который мною взять. Из его детей Ида Ивановна назвала сне его сына, Александра Андреевича, который служил генерал-губернатором Оренбургского края, служил при Николае I и при Александре II. С него имеется в доме портрет. Затем - дочь Андрея Федоровича, Марию Андреевну, в замужестве Левашову, с нее тоже имеется портрет, весьма хорошо сохранившийся, который тоже мною взят.
Александр Андреевич Катенин был очень близок к Александру II. У него имелись готовые бланки для указов за подписью Александра II.
За время управления Оренбургским краем Александр Андреевич не раз ездил в Клусеево на лошадях до самого Оренбурга. Его сын, Александр Александрович Катенин, муж настоящей владелицы усадьбы, Иды Ивановны /урожденной Андерсен, родители ее англичане, выехавшие в Россию/, имел своим восприемником при крещении Александра II, служил при трех императорах - Александре II, Александре III и Николае II, (Л. 6) был членом совета министров и в последнее время /перед смертью/ занимал пост управляющего по делам печати. Умер в 1917 году 16 февраля. После его смерти остались дети, Евгений Александрович, служивший между прочим в канцелярии бывшего премьер-министра, князя Голицына, затем Татьяна Александровна, в замужестве Раевская, живет теперь в Калужской губернии, где у нее имение, и, наконец, второй сын Александра Александровича, умерший незадолго до моего приезда от испанки в деревне Титово. Таким образом, владельцем усадьбы теперь является Евгений Александрович Катенин и его мать, Ида Ивановна, которая и сообщила мне любезно эти сведения о роде Катениных.
Из представителей рода Катениных, замечательных в каком либо отношении, Ида Ивановна указала мне на Павла Александровича Катенина, приходившегося двоюродным дядей ее мужу. П.А. Катенин был поэт, современник А.С. Пушкина, тот самый, к которому обращены слова Пушкина: "Воскресил Корнеля гений величавый", и который был крайним сторонником и поклонником французского псевдоклассицизма. Между прочим, А.Ф. Писемский /известный писатель/, в своей молодости находился в большой дружбе с П.А. Катениным, с которым они состояли соседями по имениям в Чухломском уезде. П.А. Катенин по зимам жил в своем имении Шаево Кологривского уезде, а по летам - в Колотилове Чухломского уезда.
В настоящее время в Колотилове нет усадьбы, она была продана очень давно. Тоже самое и на родине Алексея Феофилактовича Писемского - даже дома не сохранилось.
Усадебный дом в Клусееве, построенный 118 лет тому назад, представляет из себя крепкое деревянное одноэтажное здание, с антресолями и традиционными колоннами. Я представил в Научное общество фотографические снимки. Фасад дома выходит на большую площадку, обнесенную изгородью. Сзади дома - терраса, выходящая в большой сад, или, вернее, теперь парк, так как деревья и кустарники сильно заросли. Нужно заметить, что усадьба эта, обычному после революции разграблению и расхищению не подверглась. Объясняется это тем, что у владельцев усадьбы с окрестными крестьянами отношения все время были добрососедскими.
С другой стороны, Борцовский исполком, взявший эту усадьбу на учет, приложил все старания, чтобы все осталось в целости. И таким образом, за исключением сельскохозяйственного инвентаря, живого и мертвого, подвергшегося социализации, самый дом, со всею обстановкой, за исключением обычной домашней мебели, которая была взята для надобностей исполкома, сохранился более или менее в прежнем виде. Комнаты в доме очень большие. В первой при входе, столовой, по стенам старинные гравюры французских мастеров /мною взяты/, в конце комнаты рояль. В следующей - зале или гостиной, старинная мягкая мебель - диваны, кресло /одно - вольтеровское/, маленькие мягкие скамеечки для ног, роскошное трюмо, на полу - старинных узоров ковры, а по стенам 6 портретов в массивных золоченых рамах, портреты предков Катениных, писанные масляными красками
(Л. 7) на полотне. При виде такой обстановки, да еще так хорошо сохранившейся, думалось, что этот дом - жилой.
Имея в виду просьбу Чухломского исполкома не вывозить много из Клусеева, я эту комнату оставил всю целиком, ограничившись двумя снимками с нее, которые и представил в научное общество. Вольтеровское кресло в этой комнате стоит на видном месте, в углу. По словам сопровождавших меня людей, в этом кресле заседал хозяин дома в торжественные моменты: при приеме гостей, перед отъездом в дорогу и т.д. В смежной с этой комнатой, налево, висит большая картина /размер 2 аршина х 24 вершка/ писанная масляными красками на полотне. Подпись художника - "Е. Годун", и далее следует число "185". Может быть, оно обозначает год написания картины, так как далее неясно, может быть была четвертая цифра "185? ".
Сюжет картины: Пророк Илья воскрешает сына Фамаитянки. По бокам картины висят два портрета А.Ф. Катенина и М.А. Катениной, которые я взял.
В комнате старинная мебель: диван, кресла. С этой комнаты я так же сделал снимок. В смежной с залом /направо/ комнате интересное красного дерева старинное трюмо с туалетным столиком и этажеркой. Эта комната служила спальней, так как на заднем плане за ширмами стоит роскошная кровать красного дерева. С этой комнаты я также представил снимок.
Назначение других комнат определить трудно, так как мебель в них разрознена, некоторых вещей не хватает. По стенам гравюры французских мастеров, которые мною взяты. В некоторых комнатах стоят кровати красного дерева, обставленные рамками /ширмами/ и с боков и сверху: предохранение от мух, так что кровать стоит, как бы покрытая ящиком с сетчатыми антенками. В одной из комнат я встретил любопытный прибор для чубуков.
Сначала я принял его за вешалку, но для вешалки он был очень невысок. Назначение его я определил, вглядевшись подробнее уже после.
Из книг я нашел три шкафа, один исключительно с журналами: "Исторический вестник" за несколько лет, "Вестник Европы", "Русская старина", "Былое" и другое. Другой шкаф частью с журналами, частью с русской беллетристикой. Третий шкаф - исключительно с романами на французском и английском языках. Каталог книг библиотеки этой усадьбы был мною представлен секретарю правления общества, Василию Ивановичу Смирнову.
Архива и архивных бумаг в усадьбе не оказалось. Все фамильные бумаги находятся в Петрограде, на квартире Катениных, так как в усадьбе они жили только по летам. Из подобного рода документов мною найден в шкафе с книгами и взят "Сборник копий с приказов за время управления А.А. Катениным Оренбургским краем". Из усадьбы мною взяты 2 портрета, писанные масляными красками на полотне, без рамок, один с А.Ф. Катенина, другой - с М.А. Катениной, 11 гравюр /размер 22 дюйма на 20 и 22 х 26/, сборник копий с приказов по управлению А.А. Катениным Оренбургским краем, карта Чухломского уезда. Осмотр усадьбы производился до позднего вечера 21 ноября. После осмотра ходил в деревню Титово /полторы версты от Клусеева (Л. 8) к И.И. Катениной, от которой и почерпнул вышеприведенные сведения о роде Катениных.
22 ноября был занят упаковкой взятых мною из Клусеева вещей, а затем отправился пешком в Чухлому. 23 ноября искал по магазинам Чухломы пустые ящики и веревки, ни того, ни другого не оказалось. Найдя себе подводу, часа в 4 дня, отправился в усадьбу Красник Просековской волости в 36-ти верстах от Чухломы.
В усадьбу Красник Просековской волости я приехал на другой день к вечеру. Дорога была ужасная. Снег, выпавший накануне, ночью растаял, и пришлось ехать в дровнях по земле. Расположился ночевать в волостном исполкоме, где меня очень радушно встретили и накормили. На другой день, 25 ноября, я отправился в Каликинский исполком, в 12-ти верстах от Красника, чтобы получить разрешение для осмотра усадьбы Дорок, отложив осмотр усадьбы Красник до обратного пути из Дорка. Придя в Каликинский исполком, в деревню Еремейцево, мне пришлось дожидаться до позднего вечера товарища председателя Каликинского исполкома и заведующего земельным отделом, которые были в отсутствии по служебным делам. Председатель исполкома уехал в Чухлому. Поздно вечером товарищ председателя и заведующий земотделом вернулись в исполком и я получил от них разрешение на осмотр усадеб Дорок, Половинница, Каликино Каликинской волости.
Поздно ночью 25-го я отправился с товарищем председателя исполкома в усадьбу Дорок, в 6-ти верстах от исполкома, где и ночевал.
Владельцами усадьбы являются дворяне Кадниковы. Самый древний представитель рода Кадниковых, которого могла указать мне мать теперешнего владельца - это Геннадий Иванович Кадников, дед теперешнего владельца, участник похода на Париж в 1813 году. С него сохранился портрет, писанный масляными красками на полотне, который мною взят. В усадьбе живет мать теперешнего владельца А.Г. Кадникова, Вера Николаевна Кадникова. В усадьбе, кроме надворных построек, два деревянных одноэтажных доме, не представляющих по внешнему виду ничего барски-типичного. Дома не отличаются от окружающих их домом зажиточных крестьян. В одном из барских домов помещается теперь Каликинский военный комиссариат, а в другом - Вера Николаевна Кадникова. В этом доме, не богатом обстановкой, и обстановкой самой заурядной, так что получается впечатление вовсе не барского дома, имеется небольшая этажерка с книгами, которая в настоящее время и вмещает всю Кадниковскую библиотеку. Книги самые обычные - русские классики, все в разрозненном виде, несколько журналов "Русское богатство", "Современный мир" и другие. По словам Веры Николаевны, много книг было у ея родственника Макарова /она - урожденная Макарова/, в его имении в Галичском уезде. Что касается картин, то по словам Веры Николаевны, Геннадий Иванович /предок Кадниковых/, имел у себя портретную галерею особ дома Романовых. От этой галереи осталось только два портрета - Михаила Федоровича и Елизаветы Алексеевны, жены Александра I. Все же остальные портреты продавались старьевщикам, а частью уничтожалась по мере хозяйственных надобностей.
(Л. 9) Понадобится, например, для чего нибудь полотно - рассказывала Вера Николаевна, хотя бы на подстилку дров на кухне - и вот, сдирают полотно с рамок и портрет заменяет собою половик. Из архивных бумаг сохранились только два документа, которые были мне переданы Верой Николаевной. Один из них - указ о производстве в прапорщики Исая Макарова /прадеда Веры Николаевны/, данный в 1783 году 7 января, причем сургучная печать с этого документа снята.
Как рассказывала Вера Николаева, понадобится сургуч - и вот, печать снята с этого документа и использована вместо сургуча. Другой документ - о передаче крестьян деревни Сваино помещицей Еленой Макаровой /женою Исая Макарова/ своему сыну, неслужащему дворянину Ивану Исаеву Макарову в 1809 году 19 января. Оба документа переданы мною секретарю правления общества В.И. Смирнову. Остальные же архивные бумаги сжигались по мере хозяйственных надобностей. В доме, занимаемом Каликинским военным комиссариатом, ничего не осталось от прежней мебели, так как все перенесено в дом, где живет Вера Николаевна, стоит только старинное фортепиано и висят портреты Михаила Федоровича, Елизаветы Алексеевны и Геннадия Ивановича Кадникова, последний мною взят, а два первые оставлены ввиду того, что они современны портрету Геннадия Ивановича - писаны в одно и тоже время и одним и тем же художником.
После осмотра усадьбы Дорок, я отправился пешком 26-го в усадьбу Лучкино, в 4-х верстах от Дорка. Усадьба эта, как и предыдущая, расположена в деревне одного с ней названия. Местность, где находится усадьба, очень живописна.
Усадьба на горе, под горой протекает река, вдали виднеется водяная мельница, расположенная в лощине, среди гор, покрытых лесом.
Владельцем усадьбы в настоящее время является студент Чеховский, как мне сообщили в волостном комитете. Георгий Андреевич Чеховский, у которого я, между прочим, ночевал, юрист по образованию, недавно кончил Ярославский Демидовский лицей. В настоящее время служит конторщиком на станции Антропово Северных железных дорог. Много интересного сообщил мне о перипетиях местной крестьянской жизни за последнее время. Начальный период революции проходил здесь под знаком погромов - не помещичьих усадеб, в них громить было нечего - усадьбы все бедные, а громили товарные склады на станциях проходящей здесь Северной железной дороги. Разгромлена и растащена была масса товаров: сахар, кожа для подошв, шедшая из Америки, пшеница, шедшая из Сибири и много других предметов, продуктов и товаров. Одним словом, волость эта уезда /Каликинская/ сильно разбогатела и обеспечила себя с избытком, так что и теперь нередко можно встретить в крестьянской избе "чай с сахаром".
Усадебный дом очень старый, небольшое одноэтажное деревянное здание, в котором Чеховский живет с женою и матерью. Из книг и картин буквально ничего нет. Что же касается архивных бумаг, то таких было очень много в усадьбе, валялись они на чердаках, от прежних владельцев - дворян Сипягиных и Дурново. /Жена Чеховского получила усадьбу от мачехи, урожденной Дурново/. Много валялось бумаг с большими печатями, говорили мне в усадьбе, но... увы!
Теперь нет ни одной бумажки - все сожжено. Чего-либо специфически барского в этой усадьбе совершенно нет. Чеховский живет мелкопоместным дворянином занимаясь сельским хозяйством. Единственной ценностью этой усадьбы, по словам
(Л. 10) Чеховского, является то, что она досталось ему не заложенной.
Настоящим владельцам теперь предстоит выселение из усадьбы, вернее, переселение в другую усадьбу той же волости - Калинино, так как в Лучине волостной исполком устраивает агрономический пункт с показательным полем.
На другой день, 27-го, я отправился пешком в усадьбу Каликино, не заходя в усадьбу Половинниицу, так как владелец этой усадьбы крестьянин, и она, собственно, не помещичья усадьба, а хутор. В Каликине меня поджидал заведующий земотделом Каликинского исполкома Н.М. Комяков, так как усадьба находится на запоре /владельцев ея нет в усадьбе/ и ключи от нея у Комякова, который в настоящее время чуть не главный хозяин в усадьбе.
По крайней мере, это бросалось в глаза, когда мы с ним производили осмотр, и он каждую вещь измерял и взвешивал со своей, чисто хозяйской точки зрения: это, вот нужно употребить туда-то, из этого вот нужно сделать то-то. Между прочим, он особенно любовно перекладывал с одного место на другое оставшееся от прежних владельцев овчины, затрудняясь определить их назначение, тогда как все вещи уже были предназначены и распределены.
Владельцем усадьбы Каликино является в настоящее время известный духовный композитор Архангельский, который жил в усадьбе до прошедшей осени. Осеню же, в сентябре 1918 года, он был выселен из усадьбы и переехал в Петроград. Выселение произошло при следующих обстоятельствах: в усадьбе у Архангельского гостили его знакомые молодые люди, которые своими нетактичными выходками по отношению к соседним крестьянам вооружили против себя население. В результате владелец усадьбы был заподозрен в организации контрреволюционного заговора и ему было предложено немедленно покинуть усадьбу. В усадьбе, кроме надворных построек, два деревянных одноэтажных дома. В одном из них помещалась прежде казенная винная лавка, теперь в ней живут работницы по уходу за усадебными коровами. Дом, в котором жил Архангельский, в настоящее время стоит совершенно пустой. Из обстановки остался рояль, но и его скоро увезут из усадьбы, так как сорганизовавшейся в волости учительский кружок, берет это рояль себе. Нот не сохранилось, так как они были взяты Архангельским при отъезде его в Петроград. Волостной исполком озабочен в настоящее время устройством в этой усадьбе сельскохозяйственной коммуны, но не находит лиц, желающих образовать коммуну. Соседние крестьяне не идут - боятся барыни - жены Архангельского: "нас барыня выгонит" и дом стоит пустой.
(Примечание переписчика: "Архангельский Александр Андреевич, родился 11.10.1846 в селе Старое Пезиково Пензенской губернии, умер 17.11.1924 года в Праге, Чехословакия. Хоровой дирижер и композитор. Заслеженный артист РСФСР. Окончил Пензенскую семинарию. Организатор знаменитого в свое время "Хора Архангельского". Преподаватель музыки.
О нем см. Ткачев Д. "Очерк жизни и деятельности А.А. Архангельского" Изд. Ленинград, 1972 г. А. Григоров".
(Л. 11) Считаю не лишним привести здесь краткую характеристику одной из сельскохозяйственных коммун Чухломского уезда, занимающей усадьбу Лосниково Бореевской волости.
Коммуна состоит из трех лиц с семьями. Один из них бывший конторщик, другой - бывший маляр, третий - "бродяга" без определённых занятий. Получив в бесплатное пользование лошадей, коров, овец, сено, хлеб и прочие продукты, разумеется, и квартиру, одним словом, полный инвентарь усадьбы Лосниково, коммунисты повели свое хозяйство, оправдывая пословицу "и худо, коль пирог печи начнёт сапожник, а сапоги тачать - пирожник". Коровы чуть не все прирезаны и съедены. Лошади изнурены до крайней степени. Лосниковские коммунисты рассуждают так: зиму проживем на всем готовом, а весной - на заработки, в Питер, один в контору, другой - по малярному делу, что же касается третьего, то его мятежная душа не привыкла к оседлому образу жизни и не выдержав долгого сидения в Лосникове, он сбежал. Что касается семейной жизни Лосниковской коммуны, то и тут не все благополучно. Одна мать семейства недовольна получаемым пайком и заявляет, что ее дети привыкли кушать больше, чем дают. Одним словом, ссоры да раздоры. Лосниковская коммуна стала притчей во языцех для всей округи. Соседние крестьяне сильно недовольны "дармоедами", как они называют Лосниковских коммунистов, получивших все необходимое для существования бесплатно, и успевших уже сильно расстроить налаженное усадебное хозяйство. Что же касается моральной поддержки, то Лосниковские коммунисты в ней, безусловно, нуждается, что же касается до денежной поддержки, то эта последняя совершенно излишня, так как "бездонного колодца не наполнишь".
После осмотра усадьбы Каликино, отправился пешком в усадьбу Красник, в 6-ти верстах от Каликина, куда и пришел поздно вечером 27 ноября. Остался здесь ночевать в местном Просековском волостном комитете. Председатель комитета, прежде живший в Питере плотником, оказался любителем разных диковинных вещей, вроде, например, коллекции каких-то заморских рыбок, которых он купил в Пиетете и привез в деревню. Целью моей поездки по усадьбам он очень заинтересовался, и даже разъяснил ее своим товарищам по комитету таким примером: "у одного моего знакомого - рассказывал он - какой-то еврей купил старинную ратину за 30 рублей, а потом этот еврей перепродал ее в музей за 300 рублей". После такого сообщения моя фигура в глазах членов комитета сильно выросла. Проболтав вечер со словоохотливыми членами комитета, на другой день, 28-го, отправился в барский дом, который представляет из себя старое деревянное одноэтажное здание. На особенности его архитектуры могу казать на лестницу, устроенную между колоннами и ведущую на антресоли, наверх. В настоящее время в доме помещается начальная школа. Антресоли занимает брат владельца - Шалит. Из архивных бумаг, по обыкновению, ничего не оказалось.
(Л. 12) Осматривал даже чердак, где нашел большую кучу мусора, в которой опять-таки ничего ценного не нашел.
Из книг имеется здесь русская беллетристика - приложения к "Ниве" за разные годы, целиком вошедшая в школьную библиотеку. В классе висят три картины, писанные масляными красками на полотне. На одной изображён барский дом с прудом. Подпись на картине "Куриар, 1820". На другой изображена лесная поляна с пасущимся на ней стадом. Подпись "М. Клодт". На третьей изображен лев. Все три картины размеров 40 х 50. По усиленным просьбам педагогического персонала школы, пришлось оставить эти картины в школе, так как она наглядными пособиями очень бедна и оставленные мною картины несколько восполняют этот недостаток. В это день вечером ходил в деревню Могучево - 1 верста от Красника, к бывшей владелице усадьбы, Апеевой, для справок о прежних владельцах. Результаты моего визита к Апеевой оказались в высшей степени плачевными. С одной стороны, так как сама Асеева несколько глуховата, и потому разговаривать с ней очень трудно. А главное же потому, что много она мне не могла сообщить, так как сама мало знала о прежних владельцах. А резульатте у меня оказались одни голые фамилии бывших владельцев: Биртонский, Пелехин, Апеев, Шалит. О своем муже она, конечно, сообщила некоторые подробности, но для меня мало интересные. Узнал от нее, что будто бы с этой усадьбы - Красик - имеются в Костромском музее фотографические снимки.
29-го я выехал в Чухлому. 30-го ходил к фотографу города Чухломы для переговоров относительно снимков с усадьбы Клусеево, искал ящиков, веревок и гвоздей. Ящиков не нашел, равно как и веревок. 2-го числа ходил в Чухломской отдел просвещения, где мне передали для Костромского музея 4 книги:
1. История о славном рыцаре Порционе, Египетском царевиче.
2. Граф де Сен-Марон. Часть 7-я.
3. Тоже. Часть 5-я.
4. Похождения Жил-Блаза.
6 декабря отправился в Клусеево с фотографом Н.А. Шербеневым. Сделано было 5 снимков:
1. От наружного вида дома
2. Два снимка зала
3. Снимок с трюмо и этажерки
4. Снимок с комнаты с картинами.
Каждый из снимков в двойном количестве, при чем первые четыре размером 18 х 24, а последний 10 х 13.
6 числа мною было взято в Клусееве 17 гравюр и одно барельефное изображение из гипса - "голова женщины".
7 декабря выехал из Чухломы на Вохтому, в усадьбу Степанова "Яковлево" /50 верст от Чухломы/.
8-го утром отправился в местный Больше-Вохтомскищ исполком. В исполкоме узнал, что владельца усадьбы А.И. Степанова /хозяин библиотеки/ (Л. 13) нет дома, уехал в Чухлому и квартира его заперта, вследствие чего осмотра произвести нельзя.
Я отправился в Судай /17 верст от Яковлева/. Из исполкома отправился в Княжево /Полторы версты от Судая/, вместе с зав. отделом просвещения Судейского исполкома П.С. Покровским, который сообщил мне, между прочим, что вчерашний день привезена в Судай для социалистического клуба библиотека А.Е. Ананьева, гражданина сельца Старое Судейской волости.
Об этой библиотеке мне много говорили в Чухломе. Называли эту библиотеку в уезде самой лучшей, много превосходящей Чухломскую городскую библиотеку, которая, между прочим, была пожертвована в Чухломское земство помещиком Катениным, родственником Клусеевских Катениных, но ввиду того, что Ананьев не помещик, а крестьянин, я не мог, за неимением полномочий, интересоваться его библиотекой. Но, узнав, что она в Судае, я, конечно, не упустил случая ее осмотреть, при чем мне было заявлено, что пользоваться мне из нее не придется, так как Судайский отдел просвещения оставляет ее целиком себе.
После беглого осмотра, так как заведующий сильно торопил, я не нашел чего-либо заслуживающего быть отмеченным. "Как же так", - думал я, - "про эту библиотеку мне так много говорили, а я не нашел в ней ничего особенного? ". Оказалось вот почему. Наиболее ценные книги Ананьевым были проданы несколько месяцев назад. Это с одной стороны. С другой же стороны, лицо, взявшее у Ананьева книги для социалистического клуба, по своей неосведомленности, наиболее редкие в библиографическом отношении книги не взяло. Если научное общество желает приобрести оставшиеся у Ананьева книги, то благоволите обратиться к нему по этому поводу. Тем более, что, как я слышал, Ананьев их хотел пожертвовать после своей смерти какому-нибудь государственному учреждению. А среди книг его, как передавали мне компетентные люди, попадаются чуть ли не уникумы. Так, например, мне рассказывали, что одно время среди Чухломского общества ходила по рукам книга из библиотеки Анатьева, очень старинная, в которой были собраны родословные Чухломского дворянства, и много исторических сведений о Чухломском крае, одним словом нечто вроде "Летописного свода".
Афанасий Егорович Ананьев приобрел эту библиотеку путем постепенной покупки, при чем затратил на нее массу денег.
Владельцами усадьбы Княжево /Полторы версту от Судая/ были дворяне Нелидовы, владевшие усадьбой, что видно из фамильных бумаг, очень давно - от времен Петра I, а может быть и раньше. В усадьбе два деревянных одноэтажных дома, в архитектурном отношении не представляющие ничего особенного. В одном помещается Министерское училище, а в другом живут владельцы. Из обстановки не осталось ничего. В комнатах заметны следы чужого хозяйничанья. Эта усадьба довольно сильно пострадала после революции от расхищения.
Из книг валаяются на полу "Русский вестник" за разные годы и в разроз-
(Л. 14) ненном виде и несколько книг по сельскому хозяйству. Из картин сохранилось две, писанные масляными красками на полотне, без рамок:
1. Николай I на коне, размер 61 х 48
2 Женщина 45 х 30
Они мною взяты, и взята еще небольшая олеография "Александр I" 23 х 18.
Из архивных бумаг в этой усадьбе найдено много больше, чем в какой-либо другой. Бумаги валялись на полу по всему чердаку и антресолям. Пришлось собирать их по бумажке, что, между прочим, вызвало большое удивление со стороны лиц, сопровождавших меня, то есть такая моя работа. Сначала они посмеивались надо мною, видя, как я подбираю, с их точки зрения, ненужных хлам, но потом, когда я разъяснил, что этот "ненужный хлам" составляет немалую ценность, их глаза загорелись алчностью и завистью. Среди них была бывшая управляющая усадьбой и еще кто-то. "Вот, - думали они, - не догадались мы раньше собрать эти бумажонки и выручить за них сколько-нибудь деньжонок". Из бумаг, мною взятых, прежде всего бросаются в глаза свитки - челобитные от времен Федора Алексеевича и Петра и Иоанна Алексеевичей с восковыми печатями. Затем - фамильные бумаги дворян Нелидовых, князей Шелешпанских и дворян Борноволоковых, официальная и частная переписка, донесения бурмистров, черновики родословных, разного рода приказы на имя князей Шелешпанских и Нелидовых и тому подобное.
Владельцами усадьбы Климовске /1 верста от Судая/ прежде были князья Шелешпанские, род, нужно сказать, очень древний; может быть родственники тех Шелешпанских, которые жили в удельный период нашей истории и имели свой особый удел, называвшийся Шелешпанским /см. курс Русской истории профессора Ключевского, часть 1, лекция ХХ, стр. 437/.
Старый барский дом сгорел лет сорок назад. Владельцев в усадьбе нет. Дочь последнего владельца из князей Шелешпанских, Любовь Абрамовна, в замужестве Мерушева, после смерти мужа уехала на Кавказ, где и живет теперь, вышедши замуж вторично. Усадьбой заведовал управляющий, который живет и теперь при усадьбе. В усадьбе два одноэтажных деревянных дома.
В одном из них помещается теперь только что открытая школа II ступени. В этом доме с антресолями из прежнего имущества усадьбы осталось очень немного - мебель позднейшего происхождения - кресла, столы. Сохранилась кровать красного дерева, которая теперь находится в квартире учителя, и на которой прежде висело изображение герба князей Шелешпанских. Найти этот герб не удалось. На чердаке валяются остатки прежней барской мебели - части столов, кресел, рамок от портретов и прочее. В этом доме, между прочим, сохранилась печь со старинными изразцами. В другом доме, занимаемом теперь товарищем председателя Судейского исполкома А.Е. Цветкова, находится уцелевшие от хищения картины, писанные масляными красками на полотне, которые мною взяты.
Одна изображает снятие с креста 104 / 127, на другой изображена Иродиада 82 х 66, сюжет третьей из древней истории: перед гарем стоит связанный пленник 54 х 48, при чем этак картина проколота в двух местах. Четвертая картина - портрет княгини Шелешпанской 65 х 52, и, наконец, пятая, /тоже
(Л. 15) взята мною/, изображает человека, закусывающего селедкой, 64 х 55. Эта картина взята мною из квартиры бывшего управляющего усадьбой, оттуда же взят мною альбом рисунков экипажей и несколько прежней барской посуды, которой, надо заметить, осталось очень немного - все расхищено. Я взял:
1. Миску с крышкою
2. Большую тарелку-блюдо, на котором интересные рисунки в древнегреческом стиле, затем
3. Две малых тарелки
4. Чернильница в виде туфли
5. Чайник
6. Три чайных чашки /одна разбитая/ и
7. Два блюдечка.
В доме, занимаемом А.Е. Цветковым, чтоит шкаф красного дерева и кое-что из мягкой мебели: диван, кресла. В осмотренных мною сараях и других надворных постройках я встретил кузов прежнего барского возка, 2 колеса от прежних экипажей диаметром аршина полтора, много фонарей от карет и тому подобное. Из книг в квартире А.Е. Цветкова сохранились приложения к "НИве" /беллетристика/ и более ничего. Из архивных бумаг ни одной бумажки.
Объясняется это те, что большинство из них сгорело во время пожара барского дома лет 40 тому назад, часть же их, которая сохранилась, найдена мною в усадьбе Княжево, дворян Нелидовых, которые были в родстве с князьями Шелешпанскими. Эта усадьба более всех пострадала от разгрома и расхищения. А.Е. Цветков сообщил мне, между прочим, о нахождении нынешней осенью недалеко от Судая, на берегу одной речки, зуба какого-то допотопного животного. Кем этот зуб был найден и где он - Цветков указать мне не мог.
В Судае мне сообщили о нахождении очень интересного в историческом и археологическом отношении местечка - "Городище Идское", в 30 верстах от Судая, на полуострове, омываемом речкой Сундобой, впадающей в реку Вигу, находится деревянная церковь, основание которой не запомнят соседние жители. Иконостас в ней подновлен, как гласит надпись, в 1701 году. Вокруг церкви земляные валы и камни, указывающие на существеннее каких-то построек. 23 июня в ней совершается церковная служба, в день Аграфены-Купальницы. В этой церкви, между прочим, сохранились деревянные сосуды для богослужения. Научное сообщество, кажется, знакомо с существованием этого местечка. По сообщению господина Черногубова, это местечко с его земляными валами не есть ли остаток одного из тех городищ, о которых пишет профессор Ключевский в 1-й части своего курса Русской истории /Лекция VIII, стр. 134/. Тем более, что около этого местечка находится лес, носящий историческое название, встречавшееся в летописи - "Лисий нос", как сообщил мне об этом А.И. Гусев, Судайский народный судья.
В двух верстах от Судая, по дороге к этому местечку, находится деревянная церковь, основание которой также теряется в дали веков.
14 декабря я отправился пешком на Вохтому, в усадьбу Яковлево /50 верст от Чухломы/. Переночевав в деревне Андреевское
(Л. 16) версты от Чухломы/, на другой день, 15-го, я отправился дальше. Дорога шла лесом, который здесь почему-то называется "волоком". Не доходя 5 верст до Яковлева, в лесу, на повороте дороги на Судай, стоит интересная часовня. Она построена, по сохранившемуся преданию, в память избавления жителей от поляков. /Очевидно, в эпоху смутного времени/.
Поляки, дойдя до места, где теперь стоит часовня, заблудились /"ослепли" говорит предание/. Основания этой часовни не запомнят старики теперешних стариков. Кем она построена и когда - неизвестно. Стоит она в лесу у самой дороги. Деревянное здание, обшитое тесом и обнесённое кругом террасой. В часовне несколько больших икон очень древнего письма. Самый сруб и иконы стоит со времени основания, которое теряется в дали веков. В ней совершается церковная служба раз в год, в девятую пятницу по Пасхе. Часовня построена в честь мученицы Параскевы-Пятницы. Осмотреть иконы в часовне не пришлось, так как она заперта. Мог только посмотреть через отверстие в двери /выбита одна дощечка/, весьма древний иконостас.
Придя в Яковлевское, произвёл обследование этой усадьбы. Хотя ее нельзя назвать усадьбой, или вернее, дворянской усадьбой, так как владельцы ее - дети лесопромышленника крестьянина, построившего лет сорок назад теперешний дом, в котором живут теперь два брата - Николая и Александр Ивановичи Степановы. Дом совершенно не помещичьего типа, наоборот, в его архитектуре видна другая черта /нет колонн, антресолей/, по строен он по-европейски, с комфортом и со всеми удобствами, скорее даже пахнет чем-то американским. Он двухэтажный, каменный, с бельведером. В нем живут два брата, владельцы, занимающиеся сельским хозяйством. У А.И. Степанова имеется библиотека, заведенная им в целях образования. Из книг, главным образом, разного рода руководства по сельскому хозяйству, животноводству, полеводству, собаководству. "Охотничий вестник" за несколько лет, брошюры по автомобилизму /Степанов служил в войсках автомобилистом/, большая энциклопедия 20 томом издательства "Просвещение", библиотека Великих писателей 10 книг издания Брокгауза и Эфрона, история XIX века Лавис и Ромбо, из истории естественных наук 12 книг издания "Просвещение", "Вестник знания" за несколько лет. Ни картин, ни гравюр, а тем более - архивов нет. В усадьбе Яковлево познакомился с очень интересными сведениями об одном кургане, находившемся на земле дяди А.И. Степанова, недалеко от Вохтомской часовни. В лесу - леса там большие, с обилием всякой дичи и зверья /медведи, лоси и т.п./, на поляне, находится курган искусственного происхождения. Раньше в этом месте были скиты /по всей видимости раскольничьи/. Остатки этих скитов помнили некоторые из умерших недавно стариков. По преданию, скиты эти были разорены каким-то князем за то, что свитские похитили у него невесту его.
В Яковлеве же от А.И. Степанова узнал о существовании очень интересной книги о Вохтоме, нечто вроде летописного свода про Вохтому.
(Л. 17) Книга находилась у секретаря Чухломской земской управы Григорьева, Если Научное общество желает ее приобрести, то я могу насести справки. Ночевал у Степанова, который поделился своими впечатлениями и наблюдениями относительно Вохтомы. Сообщил, между прочим, о залежах железа в этой местности, что заметно, по его сообщению, из колебания в направлении магнитной стрелки, при недавно произведенном размежевании земельной площади Чухломских землевладельцев.
На другой день, 16-го, я отправился в Чухлому, через Судай.
Пройдя 38 верст от усадьбы Яковлево до села Озорникова, Озерной волости, я остановлися ночевать у местного священника. Он, между прочим, познакомил меня с существованием в Озорников часовни очень древнего происхождения, нечто вроде "Дуба Маврийского" по своей древности. В самой Чухломе существовал прежде монастырь, в котором была заточена София Витовтовна. В настоящее время от монастыря осталось только место, где он стоял. На этом месте хочет вести раскопки Чухломское научное общество.
Вообще, Чухломской уезд богат разного рода памятниками старины, главным образом, в своих церквях, монастырях, часовнях, последних очень много, чуть ли не в каждой деревне. Между ними попадаются очень древние, как, например, Вохтомская часовня, остатки скитов, курганов представляют из себя много интересного. Это прежнее место ссылки, место беглых и просто воровских людей, скрывшихся от рук правосудия, раскольников, скрывавшихся от Петра I в Вохтомских лесных дебрях, которые тянутся на сотни верст. "До самого Колорита - одна грива", так говорят на Вохтоме про те леса.
Сдав багаж - 4 ящика весом 13 пудов на станции Галич, причем груз приняли с "обожданием" ввиду распоряжения о провозе в настоящее время только продовольственных грузов, я в 7 часов вечера выехал в Вологду 20 декабря 1918 года.
Список вещей, вывезенныех из бывших помещичьих усадеб Чухломского уезда:
Ящик № 1. 8 гравюр больших и малых размер 20 х 22 и 22 х 26 из усадьбу Клусеево и 2 портрета - А.Ф. Катенина из Клусеева и Г.И. Кадникова из Дорка.
Ящик № 2. 3 географических карты - Африка, Азия и Европа, 2 книжки "Политического журнала" 1790 года, план Кологривского уезда из усадьбы Поповка. 16 гравюр, портрет М.А. Катениной, сборник копий приказов, карта Чухломского уезда и барельеф из гипса - голова женщины /из усадьбы Клусеево/, 2 картины - Николай I на коне и женщина, олеография Александр I и архивные бумаги Нелидовых и князей Шелешпанских /из усадьбы Княжево/ и 4 книги, переданные Чухломским отделом просвещения.
Ящик № 3. Посуда из Климовского
Ящик № 4 - 5 картин: "Снятие с креста", портрет княгини Шелешпанской, "Иродиада", "Человек, закусывающий селедкой" и сюжет из древней жизни /из усадьбы Климовское/.
В. Звездин
Документ набрали: Витинская Дарья, Стогниенко Александр.
